Неточные совпадения
Она любила Ричардсона
Не потому, чтобы прочла,
Не потому, чтоб Грандисона
Она Ловласу предпочла;
Но в старину княжна Алина,
Ее московская кузина,
Твердила часто ей об них.
В то
время был еще жених
Ее супруг, но по неволе;
Она вздыхала о другом,
Который сердцем и умом
Ей нравился гораздо боле:
Сей Грандисон был
славный франт,
Игрок и гвардии сержант.
— Успеем-с, успеем-с!.. А вы курите? Есть у вас? Вот-с, папиросочка-с… — продолжал он, подавая гостю папироску. — Знаете, я принимаю вас здесь, а ведь квартира-то моя вот тут же, за перегородкой… казенная-с, а я теперь на вольной, на
время. Поправочки надо было здесь кой-какие устроить. Теперь почти готово… казенная квартира, знаете, это
славная вещь, — а? Как вы думаете?
Между тем как в кибитке моей лошадей переменяли, я захотел посетить высокую гору, близ Бронниц находящуюся, на которой, сказывают, в древние
времена до пришествия, думаю, славян, стоял храм, славившийся тогда издаваемыми в оном прорицаниями, для слышания коих многие северные владельцы прихаживали. На том месте, повествуют, где ныне стоит село Бронницы, стоял известный в северной древней истории город Холмоград. Ныне же на месте
славного древнего капища построена малая церковь.
«
Славный, милый», подумала Кити в это
время, выходя из домика с М-11е Linon и глядя на него с улыбкой тихой ласки, как на любимого брата. «И неужели я виновата, неужели я сделала что-нибудь дурное? Они говорят: кокетство. Я знаю, что я люблю не его; но мне всё-таки весело с ним, и он такой
славный. Только зачем он это сказал?…» думала она.
— Вы знаете, — продолжал Сильвио, — что я служил в *** гусарском полку. Характер мой вам известен: я привык первенствовать, но смолоду это было во мне страстию. В наше
время буйство было в моде: я был первым буяном по армии. Мы хвастались пьянством: я перепил
славного Бурцова, воспетого Денисом Давыдовым. Дуэли в нашем полку случались поминутно: я на всех бывал или свидетелем, или действующим лицом. Товарищи меня обожали, а полковые командиры, поминутно сменяемые, смотрели на меня, как на необходимое зло.
— Это — не вышло. У нее, то есть у жены, оказалось множество родственников, дядья — помещики, братья — чиновники, либералы, но и то потому, что сепаратисты, а я представитель угнетающей народности, так они на меня… как шмели, гудят, гудят! Ну и она тоже. В общем она —
славная. Первое
время даже грустные письма писала мне в Томск. Все-таки я почти три года жил с ней. Да. Ребят — жалко. У нее — мальчик и девочка, отличнейшие! Мальчугану теперь — пятнадцать, а Юле — уже семнадцать. Они со мной жили дружно…
Славное было
время, события неслись быстро. Едва худощавая фигура Карла Х успела скрыться за туманами Голируда, Бельгия вспыхнула, трон короля-гражданина качался, какое-то горячее, революционное дуновение началось в прениях, в литературе. Романы, драмы, поэмы — все снова сделалось пропагандой, борьбой.
«Какая
славная эта Верочка…» — подумал Привалов, любуясь ее смущением; он даже пожалел, что как-то совсем не обращал внимания на Верочку все
время и хотел теперь вознаградить свое невнимание к ней.
Мало-помалу Привалов вошел в тот мир, в каком жила Верочка, и он часто думал о ней: «Какая она
славная…» Надежда Васильевна редко показывалась в последнее
время, и если выходила, то смотрела усталою и скучающею. Прежних разговоров не поднималось, и Привалов уносил с собой из бахаревского дома тяжелое, неприятное раздумье.
—
Славная шубка,
славная! — говорила Таифа, выходя в это
время из Дуниной комнаты с Марком Данилычем. — Отродясь такой еще не видывала. Да и все приданство бесподобное.
И поплыли мы к Царьграду по Черному морю и, поживши мало
время в Царьграде, переплыли в каюках Мраморное море и тамо опять пришли к нашим старообрядцам, тоже к казакам
славного Кубанского войска, а зовется их станица Майносом.
— Не посетуйте, матушка, что скажу я вам, — молвил Василий Борисыч. — Не забвение
славного Керженца, не презрение ко святым здешним обителям было виною того, что к вам в нужное
время из Москвы не писали. Невозможно было тогда не хранить крепкой тайны происходившего. Малейшее неосторожное слово все зачинание могло бы разрушить. И теперь нет ослабы христианству, а тогда не в пример грознее было. Вот отчего, матушка, до поры до
времени то дело в тайне у нас и держали.
— Эту тошноту мы вылечим, — говорил Патап Максимыч, ласково приглаживая у дочери волосы. — Не плачь, радость скажу. Не хотел говорить до поры до
времени, да уж, так и быть, скажу теперь. Жениха жди, Настасья Патаповна. Прикатит к матери на именины… Слышишь?..
Славный такой, молодой да здоровенный, а богач какой!.. Из первых… Будешь в славе, в почете жить, во всяком удовольствии… Чего молчишь?.. Рада?..
и бедный юнкер с каждой минутой чувствует себя все более тяжелым, неуклюжим, некрасивым и робким. Классная дама, в темно-синем платье, со множеством перламутровых пуговиц на груди и с рыбьим холодным лицом, давно уже глядит на него издали тупым, ненавидящим взором мутных глаз. «Вот тоже: приехал на бал, а не умеет ни танцевать, ни занимать свою даму. А еще из
славного Александровского училища. Постыдились бы, молодой человек!»Ужасно много
времени длится эта злополучная кадриль. Наконец она кончена.
Москва же в те далекие
времена оставалась воистину «порфироносною вдовою», которая не только не склонялась перед новой петербургской столицей, но величественно презирала ее с высоты своих сорока сороков, своего несметного богатства и своей
славной древней истории.
Князь Василий в это
время только что вернулся из какого-то заседания, а потому через несколько минут явился в кабинет супруги, блистая всеми регалиями. Это был высокий, красивый старик — князю было под шестьдесят — с громадной лысиной «государственного мужа» и длинными седыми баками — «одно из
славных русских лиц».
Генерал Скобелев,
славный отец еще более
славного сына, в бытность свою в то
время в округах, при сборе поселян в экзерциргаузе, тоже не упускал ни одного случая делать резкие и вразумительные увещания.
К числу реформ
славного Александровского
времени, реформ, которые исключительно осуществлены графом Алексеем Андреевичем Аракчеевым, принадлежит и даже занимает среди них первое место осуществление уже известной нам «царственной мечты» — учреждение военных поселений, которые должны были образовать резерв войск и обязанны заниматься сельским хозяйством, содержать себя и, неся военную службу, быть всегда готовыми к бою.
Петербургские литераторы-марксисты решили принять участие в праздновании юбилея и приветствовать Михайловского как представителя
славной эпохи народовольчества, Приветствия наши, хотя все
время тщательно подчеркивали разногласия наши с теперешним Михайловским, носили, однако, теплый и задушевный характер.
Приступая к делу, мы с Клестовым не скрывали от себя тех трудностей, которые нам предстоят в связи с составом Нашего товарищества. Большинство московских писателей, его составлявших, были типические москвичи того
времени — «милые человеки», не считающие возможным обижать других милых человеков, очень ко всему «терпимые», враги всяких «крайностей», розово-либеральные, впрочем, считавшие себя носителями всякого рода «
славных традиций».
Хоронили его в ясное мартовское утро. Снег блестел, вода капала с крыш. Какие у всех на похоронах были
славные лица! Я уж не раз замечал, как поразительно красиво становится самое ординарное лицо в минуту искренней, глубокой печали. Гроб все
время несли на руках, были венки.
— Благодарю преблагую и пресущест венную троицу, — сказал царь, подымая очи к небу, — зрю надо мною всемогущий промысел божий, яко в то самое
время, когда теснят меня враги мои, даже ближние слуги с лютостью умышляют погубить меня, всемилостивый бог дарует мне верх и одоление над погаными и
славное приращение моих государств! — И, обведя торжествующим взором бояр, он прибавил с видом угрозы: — Аще господь бог за нас, никто же на ны! Имеющие уши слышати да слышат!
С этого
времени начинается исключительное влияние Потемкина на дела государственные и ряд великих заслуг, оказанных им России. Тонкий политик, искусный администратор, человек с возвышенной душой и светлым умом, он вполне оправдал доверие и дружбу императрицы и пользовался своею почти неограниченною властью лишь для блага и величия родины. Имя его тесно связано со всеми
славными событиями Екатерининского царствования и справедливо занимает в истории одно из самых видных и почетных мест.
Французские инженеры, вызванные султаном, употребили все свое в это
время славное искусство, чтобы сделать крепость неуязвимой.
В хорошо построенном для государыни дворце во
время обеда вдруг отдернули занавес, закрывавший вид с балкона, и глазам восхищенных зрителей представилась великолепная картина: освещенная ярким солнцем Севастопольская гавань, с десятками больших и малых кораблей — зачатком
славного Черноморского флота.
— Где все теперь тогдашние Ивины, Корнаковы? Помните? — продолжала она, с некоторым любопытством вглядываясь в мое раскрасневшееся, испуганное лицо, —
славное было
время!
Славное было
время, хотя Блинов был один из самых тупых студентов.
Эта пора сугубо бедных содержанием беллетристических произведений в то же самое
время была порой замечательного процветания русского искусства и передала нам несколько имен,
славных в летописях литературы по искусству живописания.
Кто знает, может быть, имя Павла Шубина будет со
временем славное имя?
Я осмотрел этих
славных людей. Они переживали событие. Лишь спустя некоторое
время они освоились с моим присутствием, сильно их волновавшим, и мы начали объясняться.
Моряки любят слушать песни. Особенно любил их слушать Бастрюков. Он словно бы замирал в какой-то блаженной истоме. Лицо его бывало полно какой-то тихой задумчивости, и
славные, добрые глаза глядели так кротко-кротко и в то же
время грустно…
Граф Иосиф Янович Свянторжецкий, в несколько часов ставший Осипом Ивановичем Лысенко, в то
время, когда гроб с останками Татьяны Берестовой, именовавшей себя княжной Людмилой Васильевной Полторацкой, опускали в могилу, уже ехал к границе с твердым решением исполнить волю мудрой и милостивой монархини: или беззаветной храбростью добыть себе прощение отца и милосердие Бога, или же геройски
славною смертью искупить свою вину — результат его необузданного характера и неумения управлять своими страстями.
Об этом даже извещала афиша, гласившая следующее: «Во
время представления сей комедии, сочиненной господином Мольером,
славным французского театра комиком, в рассуждении большого спектакля, великого числа людей, как-то: певцов, певиц, музыкантов, танцовщиков и танцовщиц, поваров, портных, подмастерьев и других действующих в интермедии лицедеев, балетов и богатых декораций на театре, за вход была двойная против обыкновенного цена».
Не знаю, бывал ли когда-нибудь покойный император Николай I в Балаклаве. Думаю всячески, что во
время Крымской войны он вряд ли, за недостатком
времени, заезжал туда. Однако живая история уверенно повествует о том, как на смотру, подъехав на белом коне к
славному балаклавскому батальону, грозный государь, пораженный воинственным видом, огненными глазами и черными усищами балаклавцев, воскликнул громовым и радостным голосом...
Улыбка женщины была какая-то медленная и скользящая: вспыхнув в глубине глаз, она красиво расширяла их; вздрагивали, выпрямляясь, сведённые морщиною брови, потом из-под чуть приподнятой губы весело блестели мелкие белые зубы, всё лицо ласково светлело, на щеках появлялись
славные ямки, и тогда эта женщина напоминала Матвею когда-то знакомый, но стёртый
временем образ.
Эх!
славное было
время тогда, и не хочу я верить, чтобы оно пропало даром!
В то
время, когда в Москве происходили описываемые нами события, действующими лицами которых были и сыны когда-то
славной Польши, последняя политически доживала остаток своих дней.
Во все
время этого
славного перехода Александр Васильевич был на своей старой лошаденке, едва волочившей ноги, в синем плаще, подбитом, как говорится, ветром, сшитом в 1792 году, в мундире и полуботфортах. У форменной треугольной шляпы его были опущены поля.
—
Славный этот Капралов наш. Выхлопотал у ревкома для всех исполнителей по десять фунтов муки и по фунту сахару, Гребенкин противился, хотел даром заставить, но Капралов с Хановым настояли. И вы знаете, Бубликов недавно хотел выгнать княгиню из своей гостиницы за то, что денег не платит за номер. Дурень какой, — в нынешнее-то
время! Ханов посадил его за это на два дня в подвал. Успокоился.
— Вы — Люся Гренерт. Не узнаете меня? Коля Мириманов. В одно
время учились в Екатеринославе. Вы были такою
славною гимназисточкою, с такими чудесными, ясными глазами… И вот — стали шпионкой.
Но так как впечатления проходили по его французской душе быстро, то и это мгновенное уныние скоро уступило главному всесильно им обладавшему чувству, чувству доказать всем и каждому, что он
славный малый и что для общего увеселения готов во всякое
время сглонуть живьем своего собственного отца.
Словом сказать, вопрос о взяточничестве, некогда столь
славный, является в настоящее
время до такой степени забытым, что самое напоминание об нем кажется почти ребяческою назойливостью.
Команда парохода любила его, и он любил этих
славных ребят, коричневых от солнца и ветра, весело шутивших с ним. Они мастерили ему рыболовные снасти, делали лодки из древесной коры, возились с ним, катали его по реке во
время стоянок, когда Игнат уходил в город по делам. Мальчик часто слышал, как поругивали его отца, но не обращал на это внимания и никогда не передавал отцу того, что слышал о нем. Но однажды, в Астрахани, когда пароход грузился топливом, Фома услыхал голос Петровича, машиниста...
— Зайца увидит скорее, чем табак утрешь из носу. Бывало, свистнет: «А ну, Разбой! а ну, Быстрая!» — а сам на коне во всю прыть, — и уже рассказать нельзя, кто кого скорее обгонит: он ли собаку или собака его. Сивухи кварту свиснет вдруг, как бы не бывало.
Славный был псарь! Только с недавнего
времени начал он заглядываться беспрестанно на панночку. Вклепался ли он точно в нее или уже она так его околдовала, только пропал человек, обабился совсем; сделался черт знает что; пфу! непристойно и сказать.
Войницев (зевает).
Славное было
время!
Как истый остзеец, и потому настоящий, так сказать прирожденный аристократ, граф и в самом деле мог гордиться тем, что его дворянство не идет разгильдяйскою походкой дворянства русского, походкою, которая обличала уже все его бессилие в ту пору, когда оно, только что исполнив
славное дело обороны отечества, имело, может быть, самое удобное
время, чтоб обдумать свое будущее и идти к целям своего призвания.
В следующие дни он казался спокойнее и тверже, беседовал по
временам с молодым другом своим, рассказывал ему о
славной смерти сына, не забыл, между прочим, просить, чтобы он прекратил свои гонения на Киноварова.
Старушка любила рассказывать о лучших
временах своей жизни, о характеристических чертах
славных полководцев царствования Александра I и скромной жизни царственной четы.
Несколько больших повестей составили своего рода «Кавказский сериал», как сказали бы сегодня, посвященный
славному княжескому роду Джаваха, его юным представительницам. Наше издательство, к сожалению, пока не может опубликовать все произведения этого цикла, достойные переиздания. Для начала мы выбрали две книжки, самые популярные и любимые читателями в свое
время. Это «Княжна Джаваха» и «Вторая Нина».
Славный юноша искренне желал «сделать меня человеком», он уверенно обещал мне это, но — у него не было
времени и всех остальных условий для того, чтоб серьезно заняться мною.